- Бабы – зло!
…
- Бабы – зло, я сказал!
…
- Бабы – зло, повторяю, черт бы меня побрал!..
- Ано… - поднялась робкая рука, - а может, не все бабы – зло?
- Че?!!
Светит солнышко, дует ветерок, покачивая ветвями стройных ясеней. Журчит родничок, вея приятной прохладой. Синева неба заставляет вспомнить цвет шевелюры капитана Куротсучи, зелень травы – подкладку плаща капитана Хицугайи, а белизна облаков – фарфоровый блеск кейсенкана капитана Кучики. Птички чирикают в шумящих ветвях, сливаясь с ними голосами, вторя журчанию воды…
А нежную зеленую травку приминают восемь задниц разной степени тяжести. Иба Тетсузаемон – Председатель Мужской Ассоциации Шинигами (задница не слишком тяжелая по сравнению с некоторыми, но значительная), Иемура Ясочика – Вице-председатель, Укитаке Джууширо (задница легкая, но о-о-о-очень весомая), Кира Изуру, Хисаги Сюхей, Сасакибе Чоуджиро, Оомаэда Майречио (самая тяжелая задница) – почетные члены, и некто Харунобу Огида – почетный рядовой. Впрочем, о своем почетном членстве он даже не догадывался.
- А я вам повторяю, что все бабы, все, без исключения – зло! – в четвертый раз рявкнул Иба.
- А Унохана-семпай? – на правах многосотлетнего знакомства Укитаке мог позволить себе подобное обращение к Капитану Четвертого.
Члены Мужской Ассоциации (*как звучит!!!*) многозначительно не ответили, сопровождая свое молчание не менее выразительным мычанием – мол, му-у-у-уд… му-у-ужчина, вы что, не понимаете, что говорите? И о ком?
- Извините, - Укитаке мило разъехался в улыбке, да такой очаровательной, что остальные лишь вздохнули. Ну что поделаешь с этим чудаком? Он и в Ассоциацию-то вступил, потому что просили, а отказывать не умеет… а как его Сой Фонг и Котетсу-младшая сделали месяцок назад… Эх…
- Экхм-грхм! – Иба вновь призвал собравшихся к порядку. – Эти… бабы! – он с омерзением выплюнул это слово – «онна-тачи». – Черти бы их взяли! Опять нас выгнали! И именно им! – именно им! – Иба яростно сверкнул стеклами черных очков, - мы обязаны тем, что сейчас сидим здесь! – мощный кулак взметнул ввысь фонтанчики земли и обрывков травки.
- Да! – согласно тявкнул Иемура, не забывающий прилежно стенографировать бессмертную речь Председателя.
- Да!.. – похоже на начинающего злиться слона прогудел Оомаэда.
- Да! – сухо отрезал Сюхей.
- Да! – чопорно уронил Сасакибе.
- Д-да! – пару раз моргнув, промямлил Кира.
- Да-а-а! – радостно протянул Укитаке, улыбаясь и хлопая глазами за черными очками.
Харунобу слова не дали. Он здесь вообще для мебели.
- Женщины! – Тетсузаемон воздел к небу кулак, испачканный землею. – Эти исчадия ада, не дающие покоя нашим телам и душам! Эти ослепительные демоницы, призванные мучить и истязать мужчин! Эти…
- Э-э-э, Председатель Иба, - осторожно влез Хисаги, - но, по-моему, вы не это хотели сказать…
- А, да, точно! – Иба скорчил мега-суровое лицо. – С ними надо что-то делать! – свистящим шепотом прошипел он, наклонившись вперед. Присутствующие поспешили состроить такие же физиономии… с переменным успехом, правда.
- И… что? – Иемура высунул из-за жирной оомаэдиной спины остренькую мордочку.
- Что «что»? – Иба нахмурился.
- Что «что «что»?
- Что «что «что «что»?
- Ну, я спросил «что», и что ты мне ответил?
- Я не ответил, я спросил «что «что»?
- Спа-а-а-акойна-а-а-а! – Ооомаэда издал нечто среднее между гудком паровоза и трубным гласом слона.
Спорщики опомнились. Все запереглядывались – какая-то птаха, обморочно пискнув в последний раз, свалилась с дерева, ослепленная бликами солнечных очков.
Дальше обмена взглядами дело не пошло. Как ни старались мужчины придумать достойную «мстю» Женской Ассоциации Шинигами – дальше жалкого бубнения типа «Ну…» и «Это…» дело не пошло. Ведь все-таки, мстить женщинам – дело, не достойное «о-то-ко».
Процесс поскребывания затылков становился все интенсивнее. Воздух вновь наполнился многозначительным гудением, который, как правило, сопровождает мужчину в двух случаях – или когда он размышляет, или когда посещает «кабинет задумчивости» Хотя, порою это можно и совместить…
- Они любят сладости… - неуверенно пробормотал Изуру.
- Они обретаются в поместье Кучики-тайчо… и туда добрались, стервы! – возмущенно гуднул Оомаэда, по-видимому, напрочь позабыв, что его ненаглядная капитан является не последним лицом в вышеупомянутой Ассоциации.
- А знаете, - Укитаке глянул на них поверх очков добрыми карими глазами, - а я придумал. Надо угостить их сладостями!
- Ох… - все как один сдернули с себя темные окуляры и уставились в землю. Просто без комментариев. Называется «Синдром спаниеля или Залижу до смерти!» С патологической добротой Укитаке было бороться просто невозможно – ибо патологии не лечатся…
- Постойте… - Сюхей поднял голову, - в предложении Укитаке-тайчо есть рациональное зерно!
Все уставились на Хисаги, сказавшего такую умную фразу. Тот, нимало не смутившись, продолжил:
- Накормить их сладостями, в которые что-то подмешать… например, снотворное!..
- Хм, идея хороша, - Сасакибе глубокомысленно подергал себя за ус.
- Без вариантов, - подал свой голос-гул Оомаэда, - у них там Кусаджиши-фукутайчо, а у нее нюх на еду как у… как у… - он завертел громадной головой, - во, как у твоего капитана! – он указал толстым пальцев на Ибу. – Чего? – взвился нибантай-фукутайчо. – Это же комплимент!
- Оомаэда-кун прав, - вздохнул Капитан Тринадцатого Отряда, - малютка Ячиру мигом учует подвох. Нужно что-то… что-то… что-то более мягкое…
- Что?!! – в один голос вопросили члены Ассоциации.
- У меня есть хорошее снотворное, - Укитаке смущенно потупился, - оно очень интересно действует… я его принимаю, когда Сентаро и Кийоне собираются побушевать. Спать от него не хочется, но если все-таки уснешь – то тебя и Демонической Пушкой не разбудишь!
- Подмешать в сладости… - Тетсузаемон хищно заулыбался.
- Проникнуть ночью в поместье Кучики-тайчо… - подхватил было Хисаги, но осекся.
Повисла нехорошая тишина. Все понимали, что здесь нужно выбирать меньшее из двух зол – либо бабы, либо Бьякуя. Причем это еще надо подумать, что же хуже.
- Попросим о помощи Абараи-куна, - несмело подал голос Кира.
- Ага, точно! – Оомаэда стукнул кулаком по мясистой ладони. – В случае чего, он пускай принимает огонь на себя!
- Итак! – проревел Иба-сан. – Братан Укитаке!
- Йо! – Джууширо расправил плечи.
- Сделаешь все, как надо. Засунешь в конфеты снотворное, и отдашь Кийоне. От тебя она ничего не заподозрит…
- Йо! – Укитаке согласно кивнул, оттопырив нижнюю губу – вероятно, это ему виделось признаком крутости.
- Братан Хисаги! – Иба метнул взгляд на Сюхея.
- Йо! – тот одернул косодэ, свободно висящее на плечах.
- Найди в своей типографии какую-нибудь стойкую краску. Чтоб смывалась, но с большим трудом. Понял?
- Йо, сэр! Нет проблем!
- Итак, мужики, - члены Мужской Ассоциации поднялись с земли, устремив сверкающие черно-зеркальные взоры в направлении особняка Кучики. Татуировки (у многих просто переводные картинки) яркими красками пламенели на мускулистых торсах, ветер развевал черно-белые полы косодэ. Мужики были полны решимости отстоять свою гордость и честь!.. И горе той бабе, что посмеет помешать им!..

Тиха сейрейтейская ночь… Но саке надо перепрятать… А то Нанао-чан найдет…
Стоп! Так мог бы думать Кьераку Шунсуй, а он не состоит в Мужской Ассоциации! Переводим взгляд с окон хачибантая в сторону обиталища Капитана Шестого Отряда. Полная луна довольным колобком выкатывается на небо, высвечивая темные силуэты, что украдкой, на цыпочках, продвигаются к особняку Бьякуи.
В полусотне шагов от цели, от одной из белых стен отделилась чья-то фигура.
- Братан Укитаке, все готово?
- Канэшна, - Джууширо круто ухмыльнулся, но в темноте никто не заметил блеска его зуба мудрости. – Спят наши цыпочки, как миленькие.
- Отлично! Идем!
Семь фигур продолжили красться к особняку. Несмотря на протесты, Оомаэду оставили в штабе – мужском туалете. Ибо теперь это было единственное место, где мог собирать своих подопечных Иба. Лейтенант Второго Отряда своим весом мог сорвать всю операцию…
- А где Абарай? – Хисаги обернулся к Кире. Тот пожал дрожащими плечами.
- Он не смог, ты забыл, что ли, что он на миссии?
- Вот черт, - озабоченно присвистнул Сюхей, - а мы на него рассчитывали…
- Не беспокойтесь, - Укитаке радостно хлопнул их по спине, - с вами буду я! Я сумею успокоить Бьякую-ю-у-у-у-у… ой…
- Да, вне всякого сомнения, - пробормотал Сасакибе, помогая джусанбантай-тайчо подняться – тот споткнулся о камень, выбившийся из мостовой.
Диверсанты подобрались к стенам особняка, белеющим в неверном свете луны, почти вплотную. В сущности, пробраться внутрь особых проблем не составило – ибо кашель капитана Укитаке всегда был его визитной карточкой. Охрана дома Кучики – отборные взводы синоби – разбежалась кто куда, справедливо полагая, что у Укитаке-сама наличествует веский повод для столь позднего визита.
Хозяин дома их не встретил. По-видимому, умные синоби так же подумали, что Кучики-сама в курсе того, что к нему пришли гости. И насчет времени тоже в курсе…
- Это здесь, - Иба остановился перед потайной дверью. Темны очки зловеще сверкунли в последний раз. Когда мужчины слаженным жестом сорвали их с переносиц. Их пальцы ощетинились… тюбиками зубной пасты, кусочками угля, кисточками и флакончикам с краской, стыренной расторопным Хисаги из типографии.
- Впе… - Тетсузаемон не договорил. В воздухе повеяло морозной вишневой свежестью.
- Что вы здесь делаете? – Бьякуя, одетый по-домашнему, страшным взглядом взирал на незваных гостей.
- Ну, как бы это… - Иба судорожно заскреб затылок, но тут вперед вылез Укитаке:
- Бьякуя! Я сейчас тебе все объясню!..
Шепот в темноте:
- Они же тебе надоели?
- Ну не таким же методом!
- У тебя есть варианты?
- Вы так и не ответили на мой вопрос, Укитаке-тайчо.
- Как это не ответил? Мы пришли мстить! И ты нам в этом поможешь!
- Я? – Бьякуя не успел и пикнуть, как был поставлен около двери. Укитаке сделал страшные глаза и прошипел:
- На шухере будешь, братан Кучики! Кто полезет – шмыгай носом!
Пока капитан рокубантая пребывал в ступоре, диверсанты ме-е-е-едленно открыли дверь и просочились внутрь комнаты по одному…
… Запах, волшебный запах духов, шелковых волос, горячей кожи и нежного дыхания. Он словно кувалдой врезал по головам вторженцев. Мужчины попятились, но не отступили. Пускай! Это было сильно, ничего не скажешь. Но на то они и мужики! Они все выдержат!
Глаза потихоньку привыкали к темноте. Лунный свет в комнату проникал через небольшое окно, заливая пространство полупрозрачной пеленой, в которой вторгшиеся «о-то-ко» увидели, на горе себе…
… Стройные ножки, серебрящиеся в лунном мареве. Закинутые за голову тонкие руки, блестящие даже в темноте мягкие волосы, приоткрытые алые губки, тонкие талии…
- Ксо! – выругался Кира, падая на одно колено. Из бледного носишки капала кровь.
- Держись, Изуру! – прошипел Хисаги, хватая его за шиворот, и рывком ставя на ноги. – Будь мужчиной!
- Стараюсь, - Кира зажал нос рукавом косодэ. Руководство Мужской Ассоциации хмуро переглянулось. Дело начинало принимать дурной оборот.
А тем временем луна освободилась от доселе сковывающей ее дымки легких облаков, и затопила помещение еще более ярким светом. И узрели мужчины…
Укитаке сдавленно завопил, зажимая рот рукой – он чуть было не наступил на Кийоне. Третий Офицер Тринадцатого Отряда разметалась на футоне, и сладко посапывала, запрокинув голову. Коротенькая маечка задралась, почти до упругой девичьей груди…
Иба заскрежетал зубами, наклоняясь над спящей Нанао, ночное кимоно которой разъехалось, открывая взору столь притягательную ложбинку меж грудей… Сползло с одного плеча, что засветилось в лунных лучах подобно слоновой кости…
- Кто бы мог подумать, - Иемура во всю зажимал бьющую из носа кровь, - что… что…
Да, Иемура-сан, никто бы не подумал, что Лейтенант Четвертого отряда Котецу Исанэ под робой носит роскошный кружевной гарнитур черного цвета, с чулками и подвязками…
Куротсучи-фуктайчо спала на животе, положив руку на локоть. Все вроде ничего, но когда Сюхей не увидел на ее теле ничего, кроме пары то-о-о-оненьких ниточек на идеальных ягодицах…
- Я сейчас кровью истеку, - простонал железный Сасакибе, с трудом отводя глаза от Мацумото-фукутайчо, чью грудь едва прикрывал полупрозрачный шифоновый пеньюар.
- Все в порядке, - процедил сквозь зубы Иба, откручивая колпачок зубной пасты и наклоняясь над Нанао, - все в полном… порядке…
- Йоруичи… сама-а-ах!.. – тихий шепот Сой Фонг прозвучал для них подобно тысяче громов.
Бывшая нибантай-тайчо, облаченная в симпатичный оранжевый пеньюарчик, возлежала на спине, а к ней прижималась нынешняя нибантай-тайчо. Стройная ножка Сой Фонг легко скользнула между ног Йоруичи, а узкая ладонь бережно легла на высокую смуглую грудь.
- М-м-мурр… - потянулась «богиня скорости», но не проснулась.
- Укитаке… тайчо… - Джууширо чуть было не хватил кондрат – Кийоне, причмокивая губами, задрала футболку еще выше.
- Кьераку… тайчо… нет! А-а-х!.. – Нанао резко шевельнулась, и кимоно съехало вниз окончательно, почти полностью обнажив грудь.
- М-м-м-м, - Мацумото провела рукой по бедру… по бедру Исанэ, которая слегка выгнулась и застонала под этой случайной лаской.
Снотворное держало крепко – ни одна не проснулась. Но и мужики оказались нейтрализованы!..
- Не… сдаемся… - Лейтенант Седьмого Отряда, почти поверженный, полз к бесшумно спящей Нему, как вдруг та, сладострастно-нежно вздохнув, стала медленно переворачиваться на спину….
- Тикаем, хлопцы! – шепотом завопил Укитаке, бешено округлив глаза. Члены Мужской Ассоциации, с кровью под носом, и вздыбившимися хакама, спешно ретировались…
- Они нам не по зубам, - всхлипнул Кира. Хисаги ободряюще похлопал его по спине, но вдруг насторожился.
- кто-то идет! – шинигами вихрем метнулись за угол. Укитаке же, внезапно выскочил из укрытия, и, мгновение спустя вернулся, волоча за собой Кучики.
- Я же сказал тебе, стоять на шухере, братан Бьякуя! – обиженно заметил Джууширо. Бьякуя воззрился на него.
- Я шмыгал носом, как вы мне и сказали!
Шум за поворотом усилился. Вскоре притаившиеся шинигами уловили чей-то писк и чей-то рык.
- Это… это Ячиру! – у членов Ассоциации сердца звучно шмякнулись в пятки. Кусаджиши-фукутайчо не было в комнате… а это значит… это значит…
- Бьякуя… иди… у тебя незваные гости… Кучики-тайчо, пожалуйста… - шинигами усиленно выталкивали Бьякую из укрытия. Тот молча упирался.
- О, да это ж сам Кучики! – раздался знакомый низкий голос. Джуичибантай-тайчо собственное персоной, чтоб ему, с тоской подумали шинигами. Слышно было, как Бьякуя поправляет шуршащие шелком одежды, затем откашливается, и грозно вопрошает:
- Что привело вас в такой час ко мне домой?
- Я пришла спать! – легкий стук об пол – малышка Кусаджиши спрыгнула со своего верного коняги.
- Ну, спокойной ночи, - в хриплом голосе чудится улыбка, и следом раздается скрип потайной двери.
Слышен голос Бьякуи:
- Зараки-тайчо, а вы куда? – странно слышать растерянность в голосе капитана рокубантая…
- Как куда? Спать! – недоумение в хриплом баритоне.
- Туда?
- Туда. Я поначалу думал Ячиру уложить, да пойти, но вот щас меня что-то обламывает уходить… Э, Кучики, у тебя еще кто-то ночным визитером?... Э, мать вашу, пошли вон! Чего, подраться хотите?!. Ну так едрена мать!...
- ЗАРАКИ, ТЫ, УБЛЮДОК!!! – ревели иерихонскими трубами глотки незадачливых диверсантов…
… На утро оказалось, что половине особняка срочно требуется капремонт.
С фингалами ходили все, не в добрый час оказавшиеся той ночью «в гостях у Кучики».
А девочки сладко спали… и видели сны…